Ближайшее «чёрное море» находилось рядом с СНК.

Самой большой проблемой в юном и энергичном посёлке 60-х годов было отсутствие водоёма, в котором можно было бы охладить пыл в летнюю жару. Жара эта, напомню, в те, первые годы нашей истории, была особенно чувствительной – строительство велось на пустыре, и деревья, хотя их и посадили почти сразу, дали тень не на следующий год.

Как было принято в те годы у наших родителей, проблему постарались решить своими силами. В одной из балок ниже ДК, долго маячила нелепая бетонная плотина – результат одного неудачного проекта. Но были и другие. К купанию пытались приспособить карьеры в окрестностях посёлка, в которых добывали камень для строительства. Однако это закончилось плачевно – в одной из таких опасных купален утонула девочка и это была одна из самых первых наших жертв.

Ещё одна попытка создать «народный бассейн» была реализована ниже бараков, с помощью воды из Цыганки. Там, правда, по моим ощущениям (мы несколько раз посещали эту купальню всей семьёй) и к нашему детскому восторгу, было больше жидкой грязи, чем воды. Но, тем не менее, все берега этой рукотворной лужи были усеяны маленькими и большими купальщиками. Предполагаю, что по плотности молодых кандидатов физико-математических наук, они годились для любой книги рекордов.

Увы, проблема со своим «морем» упорно не решалась. Нас, малышей, спасали, правда, корыта и лоханки, которые наполнялись водой и выставлялись на солнцепёк под окна. Но у более взрослых и совсем взрослых, возникали проблемы.

И тогда взоры устремились в окрестности. А окрестности также давали немного вариантов. (Вообще, проблема с летним купанием была остра для всей Алма-Аты, а не только малой её толики.) Один раз централизованно ездили на Солёные озёра – за Евгеньевку (Маловодное), в песчаный массив близ Или (ныне - на дне Капчагая). Где ночевали в палатках и готовили пищу на саксауле. Оттуда запало: хлёсткие порывы горячего ветра с песком, змеиные следы на барханах, острые колючки, больно впивающиеся в голые пятки, звёзды  над остывающей пустыней и острое чувство стояния «на краю». Восторг, испытанный в той поездке, когда мне открылось вдруг существование совершенно иного мира, безграничного в своей необузданной дикости (я видел, как степной удавчик охотится на круглоголовку, а потом шустро зарывается в песок!), когда я надышался ароматами настоящей пустыни, быть может, предопределили всю мою дальнейшую жизнь! Но, чего я почти не запомнил, так это самих Солёных озёр.

Гораздо полнее вспоминается купание в ближайшем доступном водоёме – «Сэнэковских озёрах». В какие-то годы именно они стали тем ближайшим «чёрным морем», которое влекло жителей нашего посёлка каждое воскресенье (напомню, что в те времена в Союзе ещё была рабочая шестидневка – никаких красных суббот, за исключением субботников). «Море» правда, было больше коричневым, нежели чёрным, чего включал в себя его состав, состоявших во многом из того вещества, которое смывалось с полей – никто не знал. Да и знать не хотел. Никого не смущала и близость уток, которые плескались тут же, неподалёку.

Про Сэнэковский пруд я уже всуе писал. Потому любопытны впечатления оставшиеся от тех поездок у Надежды Масловой:

«Мы каким-то образом (в основном на городском автобусе) ездили туда купаться летом в особо жаркие дни. Не помню, кто организовывал из взрослых. Было несколько ответственных взрослых. Пешком от остановки шли, кажется, около получаса. ( В том, детском измерении, даже время течёт по-особому).  Отлично помню, что мы там очень весело плескались и плавали, играли в водные "догонялки". И достаточно чисто было и в озере, и на берегу. Ездили в будни, чтобы меньше было народу. С собой - провизия. И "государство" - подстилка. Любимый напиток-лимонад "Дюшес". Вкусный был! Тогда ещё никто и не заикался, что вредны газировки.

Примечательно, что у большинства купающихся были полосатые купальники. Продукт отечественного производства, кажется, в СНК и продавался. Массовый! Удобный. Долгосохнущий. Натуральный хлопок.  Шедевр трикотажной фабрики. И ведь всегда можно было сказать, как в "Полосатом рейсе": Красиво плывёт вот та группа, в полосатых купальниках!"»

Уточню, что в полосатых купальниках плескались девочки. Пацаны плавали в универсальных семейных трусах, которые соскальзывали к пяткам при каждом смелом нырянии, зато часами сохраняли мокрую свежесть озёрной воды. Ну, а про то, что купались до посинения, можно судить даже по этим чёрно-белым снимкам из фототеки  Е. И. Жукова.

…Понятно, с каким нетерпением мы, вместе со всеми остальными алмаатинцами, ждали Капчагая. И дождались-таки. Но это уже совсем другая история.

Возможно, это ваши деды и прадеды!

Во время разбора фототеки Жукова я наткнулся на негативы, которые были явно перефотографированы с чьих-то оригиналов к очередному Дню Победы. Я не знаю - кто эти фронтовики. Но, скорее всего, они имеют отношение к тем, кто жил в нашем посёлке и работал в институте. Или к их детям. В любом случае, я не считаю правомочным владеть этим единолично. Потому что сам имею к этому довольно опосредованное отношение.

Вглядитесь в эти лица. Возможно вы отыщите утраченные фото из своих семейных архивов.

Праздник закончился, но память заканчиваться не должна...

Когда наш посёлок стал полноценным населённым пунктом СССР.

Такие праздники случались в СССР на 9 мая каждый раз. И отмечались повсеместно, во всех городах и сёлах, даже в Прибалтике (про Украину и Грузию и говорить нечего). 

Центром этих локальных торжеств во время всенародного Дня Памяти были мемориальные монументы в честь Великой Отечественной Войны. Они были своеобразными магическими порталами, через которые осуществлялась прямая связь со славным прошлым и всеми павшими в борьбе с фашизмом - к ним несли цветы, возле них стояли вахты памяти, перед ними проходили торжественные шествия и давались клятвы. Не случайно, полноценность населённого пункта в Советском Союзе определялась обязательным наличием такого памятника-мемориала. (Начиная от Вечного огня у памятника Неизвестному солдату в Москве, и заканчивая многочисленными монументами, сработанными в дальних колхозах местными мастерами-умельцами.) 

Симптоматично, что относительно памятников Ленину такого не наблюдалось, вождь был почитаем, но наличие его памятника (или, на худой конец, бюста) вовсе не считалось таким же обязательным.

Наш посёлок стал полноценным населённым пунктом в 1975 году, когда на аллее перед ДК, на 9 мая, был торжественно открыт непритязательный мемориальный монумент из мангышлакского ракушечника. От того времени, и доселе, именно здесь и проходит празднование каждого очередного Дня Победы.

Ну, а эти снимки из фототеки Е. И. Жукова, относятся к рубежу 70-х - 80-х (может быть кто-то узнает себя и уточнит год конкретнее).

Праздник 9 мая был важен для всех!

Во времена нашего детства, встретить на улице человека с боевыми медалями (именно с боевыми!) считалось делом обычным. Достаточно было выйти из дома, сесть в трамвай, прийти на работу к родителям. Фронтовики были в Советском Союзе везде, всё общество было напитано ими во всех своих слоях и горизонтах. И называли их ветеранами - по факту биографии, а не по виду – многие ведь ещё не разменяли тогда своего четвёртого десятка.

Чего греха таить, многие орденоносцы вели себя вовсе не так, как подобало фронтовикам-героям. Среди них были и завсегдатаи вытрезвителей, и матёрые рецидивисты. Война собрала всех вместе, а мир снова развёл их в разные стороны. Но и на это не обращалось особого внимания. Ветераны были как все. Не было тогда им ни льгот, ни квартир, ни райкомовских (по-нынешнему - акиматовских) поздравлений. Многие из них вообще оставались в тени и никогда не одевали свои награды. Те, немногочисленные, но заслуженные, заработанные кровью и делом – «юбилейные» ордена и медали, которыми их начали осыпать по мере вымирания, тогда ещё не вошли в обиход.

Когда, в конце 50-х, на свет появилось моё поколение, война уже казалась нам чем-то ужасно далёким. Про неё писали книги, снимали кино, в неё играли пацаны на пустырях и во дворах. А между тем от её завершения прошло-то всего десятилетие с хвостиком.

На этих снимках - фрагменты праздников Победы разных лет в нашем посёлке. На одном групповом фото, как я понимаю, запечатлены ветераны Великой Отечественной, работавшие в ИЯФе в первые годы функционирования института. А мой дед, Фёдор Кузьмич Михайлов, был одним из последних ветеранов, проживавших в посёлке. 

Наш военрук знал про войну всё!

Сегодня, в преддверии Праздника Победы, хочу вспомнить про одного своего учителя, который имел к этому празднику самое непосредственное отношение.

В нашей школе в наше время военное дело преподавал полковник Эмир Бесебаевич  Бесебаев. До полковника он дослужился уже после войны, но службу начал ещё в то время, рядовым. Самым увлекательным для нас, на его уроках, было не одевание противогазов и даже не разборка-сборка автомата. И уж конечно не маршировки на школьном дворе. А его рассказы о боях-товарищах.

Рассказывать он любил и умел (в отличие от многих других ветеранов) и мы часто злоупотребляли этим в ущерб скучному учебному плану. Обычно, в самом начале урока, кто-нибудь из нас, как бы невзначай, уводил тему от урока неизменным вопросом, типа – «А как это у вас на войне было?». Ну а дальше, до звонка, мы слушали бесхитростные воспоминания нашего военрука.

Из всего им рассказанного, больше всего мне запал в душу рассказ о подмосковном берёзовом лесочке, куда выросший в степи паренёк попал из своих безлесных степей. Он так просто и бесхитростно вспоминал… нет, вовсе не героические будни и кровавые бои! А красоту трепетной осенней листвы, пронизанной последним теплом косых солнечных лучей, высокое и голубое небо, где проплывали последние караваны гусей, русскую девушку, собиравшую ягоду.

Мне кажется, что все мы тогда слушали нашего военрука затаив дыхание. Потому что наше поколение хорошо знало историю, и понимало её так, как следовало понимать наследникам победителей. И представляло, чем закончится рассказ учителя о Подмосковье 1941 года…

Я не знаю, откуда взялся в нашей школе полковник Амир Бесебаевич Бесебаев. И куда он исчез вскоре после того, как мы закончили школу и поразъехались по разным концам страны. Однако то, что его уроки помнятся до сих пор, говорит само за себя. 
На этом фото, сделанном для нашей выпускной фотографии, он выглядит сугубо гражданским человеком. Однако мне он запомнился другим – в мундире, при орденах-медалях, подтянутым, строгим и трогательно наивным человеком.

Первомай 1980 года

И ещё фото с демонстрации 1 мая 1980 года. Наша институтская колонна. Здесь многие узнают себя и своих друзей, многих из которых уже нет. Это была первая демонстрация на Новой площади Алма-Аты.